Российское телевидение как общественная служба

Концепция общественного телевидения, известная, прежде всего, благодаря практике западноевропейского ТВ, актуальна для России уже много лет. Действительно, образованные интеллектуалы не приемлют коммерческие и довольно похожие стратегии государственного и частного телевидения. К тому же в России сложился парадокс: государственное телевидение действует на рынке аналогично коммерческому, поскольку активно занимается продажами рекламы.

Сильное государственное ТВ – помимо России – сегодня существует и в Китае, где оно тоже занимается поисками и продажей рекламы, но в Китае по сравнению с Россией государственное ТВ более откровенно и жестко подчинено государственной идеологии. Там налицо связка государственной собственности и государственной идеологии, а реклама привлекается в качестве дополнительного источника доходов. Российское же государственное ТВ, государственное по типу собственности, выступает игроком на рынке рекламы, и свои программы подчиняет логике рынка, в результате оно вынуждено становиться по идеологии, по ценностям коммерческим телевидением.

Конечно, кажется, что в этих условиях единственным спасением может стать общественное телевидение. И пример Великобритании как родоначальницы общественного телевидения до сих пор выглядит очень привлекательным. Но хочу сослаться на мнение Егора Колыванова, защитившего диссертацию по моделям общественного телевидения в Европе. Он сравнил общественное телевидение Великобритании 1920-х годов с семенами, брошенными в разрыхленную, питательную, никем не занятую почву. В такой почве оно смогло прорасти и дать прекрасный результат. В условиях России же бросать нужно в асфальт, закатанный коммерческим вещанием. Смогут ли в нем пробиться здоровые ростки общественного телевидения?

Мне кажется, что для нас общественное ТВ – идеал, ценность, к которой необходимо стремиться. Но построение общественного телевидения в современных условиях России сложно по ряду причин. Во-первых, политическая культура России не предполагает общественного контроля, контроля гражданского общества в сфере ТВ, как и масс-медиа в целом. У нас нет ни социальных, ни аудиторных, ни экономических механизмов контроля телевидения. При этом экономическая модель общественного ТВ в ряде стран предполагает абонентскую плату. Сегодня же, в условиях большого бесплатного предложения телевизионных каналов в России, кажется, что россияне не готовы даже к небольшой плате.

Есть и вторая причина. Единственной силой, способной организовать общественное телевидение: выделить частоту, привлечь инвестиции, создать технологическую инфраструктуру и т.п., во всех странах выступало государство. К сожалению, в нашем обществе доверия ни к частному бизнесу, ни к государству нет. Поэтому, если сегодня кто-то будет говорить о том, что собирает пожертвования для общественного телевидения, то боюсь, зрители не поверят. В 1990-х гг. в России уже была попытка создать под маской общественного ТВ коммерческий канал, вспомним ОРТ.

Наконец, третий момент. Само общественное телевидение в Западной Европе и в той же Великобритании находится сегодня в достаточно жестких условиях конкуренции с коммерческим телевидением. Финское общественное телевидение «Юлейсрадио»(Yleisradio, YLE) конкурирует с рекламными телеканалами Minos-TV и Nelonen. В Великобритании BBC уже с 1950-х гг. конкурировало с I – TV, а с 1980-х еще 4-й и 5-й каналы стали конкурентами. Конкуренция в Италии между общественным телевидением и коммерческими телеканалами группы Mediaset, находящимися в собственности С. Берлускони, обострена до предела. Надо понимать, что сама модель общественного телевидения не гарантирует ухода коммерческого ТВ с рынка, его ослабления.

Есть ли какой-то выход? Думаю, есть. Телевидение является общественным ресурсом: и техническим, и политическим, и культурным. Поэтому во многих странах, где оно не выступает столь жесткой альтернативой коммерческому, например, в США, за телевидением и радио закреплена важная функция – общественной службы. В современном обществе подобная функция свойственна и ряду других институтов, например, образованию. Оно (образование) общественная служба, и вне зависимости от формы собственности, за ним закреплен некий стандарт качества, поэтому все образовательные программы должны удовлетворять стандартам, определенным государством и обществом. Музеи – это тоже общественная служба, они должны служить всем, вне зависимости от формы собственности.

Более реалистичный путь для России: в условиях лицензии телевещателей прописывать обязательства вещателей как общественной службы. Это могут быть те же обязательства, которые определяют принципы общественного телевидения, но их следовало бы вменить в деятельность ТВ как своего рода общественную нагрузку. Это должно быть определено государственными документами, но все-таки после публичных дискуссий. Вот здесь как раз и следует задействовать институты гражданского общества – негосударственные организации, организации зрителей, потребителей, экспертные сообщества для того, чтобы сформулировать стандарт качества для конкретных программ: новостей, политической и экономической аналитики, детских, документальных передач. И вменить выполнение этого стандарта в обязанность всех вещателей, получающих лицензию от государства. Такая система есть. Она существует в определенной форме в США, где все коммерческие станции по закону 1948 г. обязаны не менее 5% времени отводить новостям. Подобная практика еще более развита в Дании, где коммерческий канал «ТВ-2» выполняет функции общественной службы, и в части своих программ должен соответствовать ценностям общественного вещания.

Вот так, я думаю, без привлечения специальных инвестиций, без специальных организационных усилий можно сформировать общественный запрос на определенные типы программ, попытаться приблизить идеалы общественного вещания к российской реальности. Боюсь, что заставить людей платить абонентскую плату и создать телеканал, свободный от влияния рекламодателей, в условиях российского рынка практически нереально. Мы, вероятно, упустили тот момент, когда можно было государственное телевидение трансформировать в общественное, как сделали многие страны Восточной Европы.

Заключительный посыл состоит в том, что старый подход к созданию общественного ТВ сегодня не работает еще и потому, что есть интернет, есть новые медиа и есть те самые новые интерактивные платформы, которые оттягивают молодежную аудиторию. Сейчас необходимо осознание нового подхода, при котором за всеми вещателями, в том числе и в интернете, будет закреплен статус общественной службы. И они как общественная служба должны будут отвечать тем стандартам, которые общество для них сформирует.