Таможенный союз, ЕС и ВТО

На саммите в Минске 27 ноября главами России, Белоруссии и Казахстана были подписаны документы, запускающие процесс превращения трех стран в Таможенный союз. Что реально изменится во внешней торговле, и какие возможности и сложности создаст рождение этого интеграционного объединения? Пока ясный ответ на этот вопрос получить затруднительно: впечатление от радостного тона комментариев участников саммита портит сохраняющаяся неопределенность.

С 1994 года между Россией, Белоруссией и Казахстаном существует зона свободной торговли – она была создана как переходный этап на пути к Таможенному союзу (в соответствии с Соглашением от 15.04.1994) и успешно работала, обеспечивая странам-участницам отсутствие тарифных и нетарифных ограничений во взаимной торговле товарами (за исключением специальных защитных мер – этим, например, пользовалась Россия, преграждая доступ на свой рынок белорусским молочным продуктам).

По словам представителя российского МЭРТ, на начальном этапе существования Таможенного союза это исключение сохранит свою силу. Значит, помимо единых внешних тарифов и таможенного законодательства, изменится лишь место прохождения таможенных процедур: таможенный контроль будет перенесен на внешние границы созданного интеграционного объединения.

Некоторые информагентства поторопились порадоваться перспективе «прозрачных границ», полагая, что будет возможно, например, ввозить в Россию подержанные иномарки с растаможиванием в Белоруссии. К сожалению, это неверно, поскольку создание таможенного союза предполагает жизнь по одному – единому – таможенному кодексу и с одинаковыми ставками таможенных тарифов на все виды товаров. Судя по высказываниям президентов России и Белоруссии, в случае с иномарками за образец была взята более протекционистская российская схема обложения пошлинами.

Вообще, по словам первого вице-премьера Игоря Шувалова, единые ставки таможенного тарифа – это «на 92% – существующая база тарифных решений от Российской Федерации». Комментируя его слова, казахские эксперты уже подняли закономерный вопрос о компенсации потерь своего госбюджета от снижения таможенных поступлений: товары из третьих стран, пошлины на которые повысятся, будут замещаться на их рынке российскими, ввозимыми беспошлинно. Совершенно непонятно, будут ли проводиться такие компенсационные вливания и если да, то в каких размерах и за счет каких средств. Российские первые лица пока вообще не упоминают о такой возможности.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, говоря о преимуществах для участников Таможенного союза, упомянул снижение издержек внешней торговли: для Казахстана – с Европой, для РФ и Белоруссии – с азиатскими странами. Учитывая уже упомянутую зону свободной торговли, существующую между странами Таможенного союза, не совсем ясно, о снижении каких издержек идет речь.

Наиболее сложной выглядит проблема присоединения участников Таможенного союза к Всемирной торговой организации. С одной стороны, сценарий присоединения к ВТО новых участников, конечно же, не должен противоречить законодательству этой организации. А оно (Соглашение об учреждении ВТО 1994 г., или Марракешская декларация; статья XII, пункт 1) гласит, что присоединиться к ВТО может лишь государство или таможенная территория, обладающая «полной автономией в ведении своих внешних торговых отношений» и других вопросов из сферы компетенции ВТО. Интересно, как может уживаться такая «полная автономия» во внешнеторговых делах с единым таможенным кодексом и тарифом у участников Таможенного союза? Ведь в базовых документах (от 25 января 2008) этого союза декларируется согласованность большинства этих вопросов. Скорее, условиям Марракешской декларации теперь бы соответствовало присоединение в качестве Таможенного союза (то есть, практически «с нуля» – после роспуска страновых рабочих групп и отказа от уже достигнутых договоренностей – и в отсутствие подобных прецедентов в практике ВТО).

Но, с другой стороны, именно этот сценарий привел в состояние шока наших партнеров по переговорам летом этого года – после заявления Путина о совместном вступлении трех стран в ВТО. Реакция западных партнеров была, видимо, настолько негативной, что российские чиновники разного уровня не перестают повторять взаимоисключающие слова о вступлении по отдельности, но, одновременно, и на «согласованных» условиях, подчеркивая, что юридическое оформление этой одновременности и согласованности – дело техники, а принципиальна лишь скорость процесса. Однако и о скорости речь может идти лишь для России, поскольку Казахстан и особенно Белоруссия находятся на гораздо более ранних этапах переговоров о членстве в ВТО.

Проблема вступления в ВТО связана и с туманным будущим нового соглашения о сотрудничестве России с Евросоюзом. ЕС активно выступает против затягивания переговорного процесса России с ВТО, так что в случае обнуления уже достигнутых результатов и начала присоединения в рамках Таможенного союза неизбежно затянется и процесс замены прежнего Соглашения о партнерстве и сотрудничестве новым.