Обычный праздник

4 ноября стало привычным праздничным днем для большинства россиян – как, впрочем, и большинство праздников, воспринимаемых без эмоций (исключая лишь 9 мая – «праздник со слезами на глазах»). Связано это, однако, не с особенностями самого праздника (старая история с освобождением Москвы от польских интервентов, среди которых было немало украинцев и белорусов, вряд ли всерьез интересует наших сограждан, исключая немногочисленных любителей истории), а с его близостью к привычному 7 ноября. Люди привыкли отдыхать в первой декаде ноября, а когда именно и в связи с чем – вопрос второстепенный. Таким образом, они не отмечают праздник (лишь явное меньшинство призналось ВЦИОМу, что соберется в этот день за праздничным столом или пойдет в гости), а лишний раз отдыхают или ходят на концерты (как в День города).

Массовые акции 4 ноября в Москве привлекли внимание лишь явного меньшинства населения (около 30 000). «Наши» решили провести «Русский марш», затем вроде переименовали его в акцию с маловразумительным названием «Все свои», но, в конце концов, остановились на «Русском марше» – бренде весьма дурно пахнущем, заимствованном у националистов. Понятно, что прокремлевская молодежь решила наполнить его новым – «интернационалистским» – содержанием, но репутацию некоторых брендов не отмоешь. Эффективность подобной акции выглядит весьма сомнительной.

Что касается националистов, то они провели двухтысячную акцию в Люблино. И это тревожит. Они нашли беспроигрышный ход: вместо того, чтобы ругаться с милицией в центре Москвы (где 2 000 человек – песчинка в море), они «пошли в народ» с тем, чтобы агитировать в свою пользу жителей московской окраины с многонациональным населением. И здесь они могут рассчитывать на успех, на приобретение новых сторонников, раздраженных как межнациональными, так и социальными проблемами.

Опасность национализма сейчас действительно серьезна – сообщение об аресте правых радикалов, обвиняемых в убийстве Маркелова и Бабуровой, это подтверждает.