Школе нужно восстановить капитал

Качеством нашей средней школы озабочены все. Отстаивать многолетнее «заклинание» о нашей «лучшей в мире школе» сегодня не имеет смысла. Тенденция снижения нашего места (рейтинга) в международном мониторинге PISA очевидна и пока вряд ли обратима (разве что в других странах что-то начнёт быстро ухудшаться). Результаты ЕГЭ (даже при манипулировании планкой) тоже говорят сами за себя.

Процесс ухудшения качества идет уже давно. Он виден всем, причины его легко понять. Мне, конечно, возразят: дескать, ЕГЭ ввели, нормативно-подушевое финансирование ввели, приоритетный проект «образование» закончили. Эти возражения ничего не изменят в тенденции ухудшения качества.

ЕГЭ – это всего лишь индикатор, он фиксирует, но ничего сам по себе не меняет. Меняют реформы, которых много и которых нет. Нормативно-подушевое финансирование дало кое-какие права директорам школ (формально всем, реально – немногим), но ещё больше расслоило школы, а вместе с ними и всё общество (и его будущее). Приоритетный проект показал, что школа пока еще реагирует на положительные сигналы. Но качество до проекта было лучше, чем после него. Не из-за проекта, конечно, а из-за тенденции, причины которой не изменились. Поэтому важно все время возвращаться к причинам, чтобы хотя бы постепенно их искоренить или ослабить.

Первой причиной, на которую мне хотелось бы указать, является общий износ школы, её духовная, кадровая, материальная амортизация. Школа изношена и работает на дальнейший износ, не рассчитывая на сколько-нибудь серьезное возмещение. Хотя возмещение случается, причем всё чаще, но его объем если и достаточен, то только для поддержания старого, вчерашнего, которое не нужно уже и сегодня. А завтра точно не будет нужно. Самому большому износу подверглись кадры российской школы, её учителя. Нищета 90-х и вызванная ею личная «атмосфера» ежедневного выживания, поиска куска хлеба на блошиных рынках и одежонки на челночных барахолках иссушало душу, накапливая равнодушие, социально атомизировала («до меня нет никому дела»), заменяла творчество примитивным автоматизмом, вела к утрате мотивации и уровня «отдачи», а всё это вместе к видимой и невидимой деквалификации учителя.

Лет 8 – 9 лет назад я начал с упорством повторять об этом давно увиденном мною явлении – деквалификации. Конечно, не для того, чтобы осудить: за что же судить невинную жертву? А для того, чтобы понять, как и чем помочь. В Перми (где у «Вышки» очень сильный филиал), я предсказывал, что значительная доля учителей сама не сможет справиться с ЕГЭ. Этого прогноза власти откровенно боялись и не допускали самой возможности проверки. Однако, несколько лет назад, когда предстояло ввести в регионе ЕГЭ, власти обратились в филиал с просьбой подготовить группу учителей-математиков для проверки ЕГЭ выделенных учителей математики.

Подготовку начали … с ЕГЭ. Всем предложили для начала самим решить ЕГЭ. Результат подтвердил мой прогноз: 40% ЕГЭ не решили, другие решили отнюдь не на 90 или 100 баллов. Износ, «усталость учительского металла» сделали своё дело. И тогда мы занялись главным, чем нужно в России заниматься сейчас в школьном образовании, – инвестициями в человеческий капитал, восстановлением этого капитала. После Х часов переподготовки (подчеркну – не силами Марьиванны из местного института повышения квалификации, а профессуры «Вышки») с ЕГЭ у учителей математики всё оказалось в порядке, но мы понимали, что это отнюдь не все, что можно сделать для качества. Строго говоря, учитель, хорошо решающий ЕГЭ, – это всего лишь некая норма, обычность, даже посредственность, из этой нормы высокого качества не сделаешь, тем более – не сделаешь «новой школы». Износ – процесс непрерывный, поэтому и инвестиции (хотя бы восстановительные) должны быть, хотя и периодическими, но регулярными. А новые инвестиции должны вести к «новизне» человеческого капитала. Это тема для следующего разговора.