Пора обсуждать будущий рост

Свежая порция данных Росстата о состоянии дел в российской экономике дала мало поводов для удивления. Можно было бы повторить основные выводы колонки месячной давности, на этот раз с большей степенью уверенности. Вкратце, основные выводы таковы: экономический спад приостановился, промышленное производство, строительство и транспорт чувствуют себя значительно лучше, чем в первом полугодии 2009 года; однако инвестиции не растут, а доходы населения и потребительский спрос снижаются.

Может быть, это можно назвать дном кризиса, как это делают чиновники и политики, мне больше нравится называть ситуацию поиском нового равновесия. На мой взгляд, о «дне» было бы корректнее говорить после того, как прекратится снижение доходов населения, более определенной станет ситуация с занятостью – пока все же превалируют ожидания осеннего всплеска безработицы. Ну и, конечно, до того, как снизятся риски ухудшения ситуации в банковской системе, – пока плохие долги замаскированы пролонгациями, переходами залогов в собственность банков и их аффилированных структур, – полностью исключить серьезные неприятности невозможно. Вместе с тем, источников роста – новых локомотивов экономики – пока не просматривается, то есть оживление может смениться стагнацией или новым спадом, на этот раз спровоцированным снижением потребительского спроса.

Основания для таких опасений вроде бы самые серьезные. Действительно, в августе спад оборота розничной торговли обновил очередной рекорд – минус 9,8% к уровню годичной давности (в июле было минус 8,3%, а в январе – августе – минус 4,7%). Реальные располагаемые доходы населения снизились на 6,8% (в июле – на 2,3%, в январе – августе – на 0,1%). В номинальном выражении розничная торговля осталась ровно на уровне прошлого августа: 1,23 трлн руб. месячного оборота, а спад обусловлен инфляцией (вопрос, почему Росстат использует здесь дефлятор, отличающийся от индекса потребительских цен – он вырос за год на 11,6%, – оставим за скобками). Номинальные доходы хоть и растут, но, как видим, все сильнее обесцениваются той же инфляцией.

Визуально, впрочем, никакой катастрофы не наблюдается: на парковках у больших торговых центров по-прежнему не так просто найти свободное место, в московской кофейне, где я пишу этот текст, не видно свободных мест, хотя чуть ли не с каждого второго столика доносятся разговоры о сниженных зарплатах, а то и про «уже полгода без работы». Противоречия здесь, конечно, никакого нет: средний чек в кафе стал ниже, к выбору магазинов люди тоже стали относиться много избирательнее, неслучайно же Slon.ru превратил разглядывание ценников в увлекательный сериал.

Более того, может статься, что эти изменения в потребительском поведении могут – как и в 1998 – 1999 годах – оказаться очень полезными для российского производителя. Переключение на более дешевые товары зачастую означает переключение на отечественные товары – это, кстати, работает не только в пользу производства, но и макроэкономической стабильности: сальдо платежного баланса будет дольше оставаться положительным, а рубль, соответственно, стабильнее. Выбор же более дешевого магазина на макроуровне можно было бы назвать перераспределением ресурсов в пользу более высокой эффективности. То есть – совершенно по учебнику – реализация механизмов рыночной экономики.

В ближайшие месяцы нас, кстати, ожидает что-то вроде теста на соответствие российской экономики рыночному статусу. Запланированное правительством увеличение пенсий, теоретически, должно дополнительно перераспределить ресурсы в пользу низших ценовых сегментов и подстегнуть восстановление экономики. Есть, правда, нюанс: у пожилых людей в России выше норма сбережения, как они поведут себя при увеличении доходов, не вполне ясно – могут направить прирост во вклады или наличную валюту. Тоже тест, в общем. Но уже на доверие власти.

Похоже, что в ближайшие месяцы станет ясно, по какой траектории пойдет восстановление экономики после кризиса. Кроме статистики доходов и ритейла надо, конечно, смотреть и на другие показатели: в первую очередь, на сбережения и инвестиции, динамику строительства, производство автомобилей. Однако это не отменяет вопроса об источниках и характере посткризисного экономического роста: оживление возможно за счет накопленных в тучные годы резервов, для устойчивого роста без многолетней стагнации необходим качественно другой деловой климат.