Спор философствующих субъектов

Летом 2008 года в дни скромного, в узком профессиональном кругу, празднования в Институте философии РАН 180-летнего юбилея русского либерал-консерватора Бориса Чичерина, идеологическое начальство вдруг прислало приветственный адрес от лица главы администрации Сергея Нарышкина. Явно с подачи Старой площади на Волхонку, где расположено старинное здание Института, прибыла съемочная группа, а придворные поп-политологи кротко, чуть охрипшими голосами, пропели осанну подзабытому философу.

Российское начальство вспоминает о российской философии в дни юбилеев, да и то избирательно и невпопад, когда идеи того или иного классика можно за уши притянуть к нуждам текущего момента. Поскольку Чичерин, который, кстати, квартировал в этом доме на Волхонке, 14, не отличался той же публицистичной хлесткостью определений, которая свойственна любимому философу власти Ивану Ильину, о юбилее вскоре забыли. Ильин, чья публицистка отмечена крайними формами русского национализма, остался главным Марксом-Энгельсом-Лениным нашей эпохи, потерявшейся в идеологических трех соснах русского национализма, внешнеполитической агрессивности и инновационной технократической утопии.

Словом, философия, не адаптированная для решения идеологических задач (сейчас эту роль играют западные «эстрадные» философы – см. «Ярославский форум», анонс которого мог бы начинаться словами «Приехал жрец»), не представляет интереса для политического руководства. Поэтому в имущественном споре ГМИИ им. Пушкина и представляющего его сторону Росимущества, с Институтом философии РАН (ИФРАН), сила – у «музейщиков».

ИФРАН выселяют из здания усадьбы Голицыных на Волхонке, где Институт располагается с 1929 года, на основании постановления правительства «О праздновании 100-летия ГМИИ им. Пушкина». Усадьба должна быть передана в вотчину Ирины Антоновой и войти в состав так называемого «музейного городка». То есть пополнение имущественного комплекса одной бюджетной государственной структуры осуществляется за счет другой, которую не так жалко. В системе государственных мер и весов административный вес знаменитого музея больше соответствующего веса академического учреждения, о существовании которого едва ли осведомлено большинство посетителей ГМИИ.

ИФРАН оказал сопротивление, ссылаясь на охранно-арендный договор до 2019 года, и на менее материально осязаемые вещи, такие, например, как историко-культурное значение здания, целиком и полностью связанное с историей философии, причем не только советской, но и русской (см. историю усадьбы).

Лбами, в сущности, столкнулись два важнейших учреждения российского культуры. И немедленно в их взаимоотношения втиснулась классическая субкультура русского рейдерства – попытки опечатывания помещений, варварское уничтожение (ночью!) вывески «Учреждение Российской академии наук Институт философии РАН», подтягивание тяжелой артиллерии административного ресурса. Росимущество обвинило Институт в нежелании исполнять постановление правительства, как если бы это было самым страшным грехом в истории человечества, и квалифицировало поведение философов как «дестабилизацию социальной обстановки в научной и студенческой среде» (в здании на Волхонке обучаются студенты небольшого, но качественного вуза, – Государственного университета гуманитарных наук).

Заняв оборону, ИФРАН начал предъявлять свои достижения. И вот здесь-то и проявилась слабость российской академии. Нет, не в том смысле, что Институт непрезентабелен с научной точки зрения. Совсем наоборот: именно в последние годы он стал чрезвычайно живым местом, не только хранящим, но и теперь уже воспроизводящим российскую философскую традицию. А в том смысле, что она, академия, вообще не в состоянии защитить своих. Она может защитить себя от реформы. Она может защитить ключевые позиции первых лиц. Она может продлить полномочия самого первого лица. Но это – все. РАН пока не трогают. Но академия, особенно ее гуманитарная составляющая, вообще не интересует начальство. В логике: Бог с вами, не реформируйтесь, мы на время оставим вас в покое, только, по большому счету, вы нам не нужны.

Почти любое из гуманитарных учреждений Академии напоминает выброшенного на берег кита, от которого остался лишь один скелет: достаточно пройтись по Нахимовскому проспекту мимо заросшего травой бывшего фонтана ИНИОНа, осмотреть сумрачные стекляшки академических институтов, зайти внутрь, потоптать ногами давно стершийся, словно рубанок прошелся, паркет. Впечатление, как от «зоны» из фильма Тарковского «Сталкер». В Институте философии еще осталось обаяние подлинности: по крайней мере, широкие лестничные марши и скрипящие половицы смотрятся и ощущаются органично в историческом здании, где ИФРАН отмечает в этом году свое 80-летие…

Впрочем, все это – дело вкуса. Серьезным образом смущает другое. Тот, кто хотя бы раз бывал в Институте, понимает, что его здание в современном виде непригодно для музейных нужд. Учрежденческие коридоры и узкие комнатки академических секторов можно трансформировать в музей только одним способом, хорошо известным в современной градостроительной политике: выпотрошить здание со всем этим непригодным для манипулирования сознанием граждан философским хламом, оставив исторический фасад.

Так что в этой истории сошлось сразу несколько сюжетных линий: пренебрежение философией как наукой, которая никак не может стать идеологией; политическая и организационная импотентность академии и, конечно же, национальные особенности уничтожения исторического облика столицы России. Ну и, разумеется, по казусу ГМИИ против ИФРАНа можно изучать теорию административных весов. Она, в отличие от многих академических сюжетов, имеет прикладной смысл.