Кризис уничтожает хорошее вино. Но не великое

Несколько недель назад деятельная хозяйка тосканской винодельни Fattoria di Petroio Памела Ленци призналась мне, что на продаже в Италии оливкового масла (без дураков, превосходного) они зарабатывают иногда больше, чем на экспорте вина. «Особенно тяжко в Британии. Мы пытались найти там партнеров, и поначалу все вроде шло неплохо, но потом они – бац! – и закрывались», – рассказала Памела.

Винные компании-импортеры и магазины сейчас если не лопаются, как пузыри, то рапортуют о печальных результатах. Доналоговая прибыль гиганта винного ритейла Британии, компании Majestic, упала больше чем вдвое; их конкуренты Threshers и Wine Rack планируют закрыть больше 160 магазинов. По данным аналитической компании Mintel, в прошлом году британцы купили на 2% меньше вина, принеся продавцам на 1% меньше выручки, чем в 2007 году.

По прогнозу Mintel, винный сектор в стране начнет восстанавливаться не раньше 2011 года, а уровень потребления вина в 2007 году вернется только спустя 7 лет. Но неужто вино пить стали меньше только в Британии?

На этой неделе монстр мира роскоши, группа Moët Hennessy Louis Vuitton (в портфолио LVMH – марки Moet & Chandon, Dom Perignon, Krug, Ruinart, Veuve Clicquot и Chateau d'Yquem) заявила о снижении выручки подразделения компании, занимающегося продажей вин и спиртных напитков, на 17% за первую половину 2009 года. Падение чистой прибыли чуть раньше подтвердили и в Fortune Brands (брэнды Laphroaig, Courvoisier, Teacher's, Jim Beam).

Последний обзор состояния американской винной индустрии от Silicon Valley Bank (SVB) – кредитора многих виноделов США – неутешителен. Общая тенденция – чем дороже вино, тем сложнее становится его продать. Хуже всего уходят вина дороже 30 долларов за бутылку. Люди, раньше покупавшие бутылку за 50 долларов, сейчас предпочтут купить 2 по 25. Конец прошлого года называют худшим на памяти аналитиков SVB, да и в этом году с учетом роста безработицы в США не приходится ждать, что покупатели вновь начнут тратиться на великие вина.

Кстати, о великих. Заявление баронессы Филиппины де Ротшильд на нынешнем en primeur о том, что до половины произведенного в 2008 году Chateau Mouton Rothschild будет выпущено на рынок по цене в 100 евро за бутылку, для многих было потрясением: это ровно полцены, за которую выпускалось вино урожая 2007 года. Другие усмотрели в решении Филиппины только здравый смысл. Сама баронесса, как могла, старалась развеять подозрения в плачевности дел производителя, говоря, что снижение цен никак не отражает качество вина и является лишь попыткой «приблизиться к реальности».

Но новая реальность к виноделам, кажется, приблизилась уже сама вне зависимости от их ценовой политики. Вопрос сейчас уже не в том, ударит ли кризис по винной индустрии, а в том, кто сможет оправиться от потерь. В случае со знаменитыми производителями речь может идти об обуздании амбиций. Астрономические цены на культовые вина вряд ли останутся на том же уровне. В случае если кризис затянется, производителям придется снижать цены не только из-за падения спроса. Производство вина – конвейер, который нельзя остановить, нажав на красную кнопку: что бы ни происходило с рынками, урожай надо убирать каждый год. При худшем раскладе виноделам, возможно, придется чуть ли не по бросовым ценам продавать вина класса премиум, просто чтобы избавиться от складских запасов. Для покупателя с отощавшим кошельком это, с одной стороны, неплохие новости.

С другой стороны, для того же покупателя ценовые колебания будут значить, что ухо надо будет держать востро. Попытки бордосских производителей трезво оценить ситуацию на рынке и скорректировать цены на вина урожая 2008 года уже вызвали переполох среди импортеров и оживление среди спекулянтов. Первые столкнулись в необходимостью как-то продавать уже закупленные винтажи, которые на фоне цен на вина 2008 года кажутся переоцененными. Вслед за Ротшильдами многие производители Бордо заявили о готовности выпускать на рынок вина по ценам пятилетней давности – и такую возможность многие импортеры не упустили. Чуть не каждый день в мой почтовый ящик приходят предложения «выгодно приобрести пару только что вышедших на рынок ящиков» Бордо 2008 года – и зачастую цены на одно и то же вино разнятся на 20 – 30%.

Сами французы говорят, что финансовых кризисов в мире было много, а Бордо – всего одно. С поправкой на то, что разговор идет о лучших производителях, это – не хорошая мина при плохой игре. Да, в случае с дорогими винами ценовой пузырь во время кризиса ощутимо сдуется, но звезды выживут на престиже и качестве.

А вот цены на вина начального уровня качества могут упасть – в буквальном смысле – до цен на воду. Собственно, в переживающей кризис винного перепроизводства Австралии это уже происходит: местный производитель Дэн Мерфи продает вино по 1,99 австралийских доллара за бутылку, что дешевле некоторых марок минеральной воды.

Если установление запредельно низких цен не сработает, экстремальным сценарием для дешевых вин остается продажа продукции на дистиллят. Несколько лет назад в Европе такое уже было. Журналисты острили про разливающееся все шире wine lake, а ставшее результатом перепроизводства вино просто уничтожалось.

Под угрозой уничтожения может оказаться не только дешевая бурда, а целый класс производителей качественного вина в средней ценовой категории. Такие хозяйства, как тосканская винодельня Памелы Ленци, десятилетиями принадлежавшая одной семье. Наценка на их вина не так велика, чтобы можно было ее серьезно снизить и не разориться. Конкурировать с демпингующими супермаркетами, завлекающими покупателя предложениями вроде «3 бутылки за 10 евро», такие люди не смогут. Может быть, это сантименты, но каждый раз, откупоривая бутылку от маленького нераскрученного производителя, я думаю, что это – капля в море. Но, может быть, она поможет утонуть в wine lake не так быстро.