Новый проект известного издателя Михаила Иванова предлагает бестселлеры нехудожественной литературы в кратком изложении – для тех, кто предпочитает экономить время и не готов к многочасовому наслаждению настоящими книгами. «Капитал в двадцать первом веке» – книга французского экономиста Томаса Пикетти, которая вышла в апреле 2014 года на английском языке и моментально сделала автора мировой знаменитостью. Пока сама книга не переведена на русский язык, Slon публикует ее конспект, подготовленный проектом Smart Reading.

Введение

Автор книги – профессор парижской Школы экономики – на примере Европы и США рассматривает историю распределения богатства на протяжении XIX–XX веков и начала XXI века и приходит к выводу, что, за исключением периода с 1914 по 1980 год, всегда наблюдался огромный разрыв между богатыми и остальными гражданами.

Такое положение приводит к фундаментальному, с его точки зрения, противоречию, существующему в современном обществе, основанном на рыночной экономике. С одной стороны, преобладает общая уверенность в том, что каждый человек имеет равные права и что его материальное благополучие должно зависеть от индивидуальных способностей и желания много работать; с другой стороны, наблюдается растущее имущественное неравенство между очень богатыми и остальным обществом, приводящее к тому, что индивидуальный успех является все в большей мере результатом семейных связей и унаследованного состояния.

Кому будет принадлежать мир в конце XXI века? Можно ли считать, что рост образования и технический прогресс XX века привели к кардинальным изменениям в основах капитализма? Прав ли был Карл Маркс, обещая неизбежную гибель капитализма? Можно ли полагаться на законы рыночной экономики, которые «автоматически» приведут к справедливому распределению национального дохода? Как общество и государство должны реагировать на углубляющуюся пропасть между богатыми и бедными?

Используемые понятия

Капитал определяется как сумма любых активов (за исключением «человеческого капитала»), которые можно иметь в собственности и обменивать на каком-либо рынке. Капитал может находиться в собственности отдельных индивидов (частный капитал) или в собственности государства (публичный капитал). У Пикетти понятия капитала и богатства взаимозаменяемы.

Национальный капитал, или национальное богатство, состоит из суммы нефинансовых активов (земля, строения, товарные запасы, оборудование, инфраструктура, оборудование, патенты и иная интеллектуальная собственность) и финансовых активов (банковские счета, инвестиционные фонды, акции, облигации, пенсионные фонды, страховые полисы и иные финансовые инструменты) за вычетом финансовых обязательств (долга). Национальный капитал складывается из суммы частного капитала и публичного капитала.

Национальный доход определяется как сумма всего дохода, полученного лицами какого-либо государства в данном году, и складывается из дохода, полученного на инвестированный капитал (доход от капитала), и дохода, получаемого от трудовой деятельности (трудовой доход).

Размер национального капитала определяется его соотношением с национальным доходом. В большинстве развитых стран национальный капитал превышает размер национального дохода в 5–6 раз.

Рост экономики определяется как результат взаимодействия двух составляющих – роста населения и роста продукции на душу населения.

Первый закон капитализма – страна, в которой высок уровень сбережений при медленном уровне роста экономики, на протяжении длительного периода аккумулирует огромный капитал (по отношению к размеру национального дохода), что, в свою очередь, оказывает существенное влияние на социальные структуры и распределение богатства.

Второй закон капитализма – закон кумулятивного роста и кумулятивной доходности – даже незначительное превышение доходности капитала над уровнем роста экономики на протяжении длительного периода приводит к значительному росту капитала, а также мощным и дестабилизирующим воздействиям на структуру и динамику социального неравенства.

Мифы меритократии

В XIX веке считалось вполне естественным, что крошечная группа населения владела большей частью национального богатства, и никому не приходило в голову обосновывать их благосостояние тем, что представители этой группы – более умные, талантливые или работоспособные, чем все остальное население. В современном демократическом обществе, в первую очередь в США, основанном на меритократии и провозглашающем равенство прав всех граждан, крайне важно объяснить, что существенное неравенство условий жизни проистекает из разницы в индивидуальных способностях и прилагаемых усилиях (разумное и справедливое основание), а не в силу родства и наследуемой ренты (случайное и произвольное основание).

На протяжении XX века многие как либеральные, так и консервативные экономисты стремились доказать, что от экономического роста выигрывают все, что распределение национального дохода между трудом и капиталом остается стабильным, что в современном мире капитал потерял свое значение и что наша цивилизация не держится больше на наследуемом богатстве и родственных связях, а процветает благодаря талантам и работоспособности отдельных личностей.

Однако многочисленные недавние исследования указывают на несоответствие этих взглядов реальности.

Динамика имущественного неравенства

Несмотря на изменение структуры капитала на протяжении двух веков (от земли до современных промышленных и финансовых активов), соотношение размера капитала к национальному доходу осталось практически неизменным.

Данные показывают стабильный рост частного капитала с 1970-х годов. В начале 1970-х общий размер частного капитала превышал размер годового национального дохода примерно в 2–3,5 раза; в 2010-е годы – примерно в 4–6 раз.

Такая динамика объясняется не только низким экономическим ростом и высоким уровнем сбережений, но и процессами приватизации государственных активов, происходящими в последние десятилетия. Экстремальным примером роста частного капитала в результате приватизации является Россия, где огромные капиталы частных лиц образовались исключительно в результате перехода государственной собственности в частные руки.

Имущественное неравенство в исторической перспективе

Изучение исторических данных показывает, что крайне высокая концентрация богатства (например, во Франции, Англии, Швеции) относительно стабильно сохранялась на протяжении всего XVIII и XIX веков. К 1910 году богатейшим 10% населения принадлежало 80–90% всего национального богатства, а богатейший 1% населения владел 50–60% богатства. В этот период приобретение капитала по наследству или в результате выгодного брака обеспечивало комфортный уровень жизни, недоступный тем, кто зарабатывал на жизнь трудом, независимо от уровня образования и выбранной профессии. Остальные 90% населения практически не имели собственности. Пример истории Франции с ее революцией, провозглашением принципов всеобщего равенства, отменой сословных льгот и привилегий, введением гражданского кодекса, предоставляющего равную защиту прав собственности показывает, что все эти меры никак не повлияли на рост концентрации капитала. Введение всеобщего голосования и отмена имущественного ценза положила конец доминированию высшего класса в силу закона, однако никто не отменял экономических законов, действие которых приводит к появлению класса рантье.

Гиперконцентрация богатства в европейских странах на протяжении веков объясняется тем, что экономика в это время росла крайне медленными темпами и уровень доходности капитала всегда был выше уровня роста экономики.

И только в период 1914–1950 годов сочетание таких разных факторов, как две мировые войны, послевоенная разруха, введение прогрессивной системы налогообложения и быстрый рост экономики, создало беспрецедентную в истории ситуацию, когда рост экономики превышал рост доходности капитала, который упал с обычных 4–5% до 1–1,5%. В этот период доля богатых 10% населения в национальном богатстве упала до 60–70% в 1950–1970 годах, а доля богатейшего 1% населения упала до 20–30% в 1950–1970 годах. Такая динамика наблюдалась во всех крупных европейских государствах.

Однако похоже, что этот этап в истории экономики приближается к концу, и есть вероятность, что в XXI веке размер доходности капитала начнет опять превышать уровень роста экономики.

С учетом предполагаемого замедления роста населения (согласно прогнозу ООН, рост населения упадет с 1,3% (1990–2012) до 0,4% к 2030-м годам и установится в размере около 0,1% к 2070-м) и снижения темпов инноваций, ожидается, что уровень роста экономики в развитых странах в ближайшие десятилетия не превысит 1–1,2% (и то при условии развития альтернативных источников энергии вместо истощающихся углеводородов).

При этом уровень доходности капитала, хотя и зависящий от разнообразных технологических, психологических и социально-культурных факторов, будет в среднем в грубом приближении равняться 3–4%, имея в виду, что эффект инфляции на средний уровень доходности капитала оказывается незначительным.

Появление среднего класса

После Второй мировой войны имущественное неравенство в Европе беспрецедентно снизилось, что привело к образованию среднего класса. То есть почти половина населения впервые в истории сумела накопить серьезное благосостояние, составляющее значительную часть национального капитала.

Это объясняет энтузиазм, охвативший Европу в послевоенные годы: всем казалось, что капитализм изжил себя, имущественное неравенство и классовое общество ушли в прошлое. Появление среднего класса обязано уменьшению доли богатейшего 1% населения в национальном богатстве с 50% в 1910 году до 20–25% в конце XX – начале XXI века.

Стоит обратить внимание на то, что замедление концентрации капитала и процесса углубления неравенства, наблюдаемое после Второй мировой войны, произошло вовсе не путем постепенного эволюционного бесконфликтного развития, а в результате экономических и политических потрясений. Соответственно, идея о том, что современные рыночные отношения и неограниченная конкуренция каким-то «волшебным» образом регулируют имущественное неравенство и способствуют гармоничному развитию, является иллюзорной.

Новый рост имущественного неравенства стал наблюдаться уже с 1970–1980 годов, и этот процесс продолжается в настоящее время. Несмотря на появление среднего класса, общее распределение богатства остается крайне неравномерным, и напрашивается вывод, что для беднейших 50% населения с точки зрения их доли в национальном благосостоянии изменилось немногое.

Структура имущественного неравенства

Неравенство заработной платы после 1980-х

Тридцать пять лет, следующие за окончанием Второй мировой войны, были необычными, поскольку в этот период впервые стало возможным подняться на вершину экономической лестницы за счет своих собственных стараний, а не в результате получения крупного наследства. Возможно, что живые воспоминания об этих годах затмевают четкость понимания более исторически типичных тенденций в динамике имущественного неравенства.

В 1980–1990 годах стал появляться новый экономический феномен: зарплаты и бонусы сотрудников высшего звена крупнейших корпораций и банков достигли невероятных высот. Доля совокупного фонда оплаты труда, распределяемая в пользу 1% населения, достигла 8% к началу 2010-х. Наиболее ярко эта тенденция наблюдается в США.

Статистические данные США показывают, что начиная с 1980-х рост имущественного неравенства происходил за счет увеличения доходов богатейшего 1% населения, чья доля в национальном доходе выросла с 9% в 1970-х до 20% в 2010-х. Так же значительно за это время выросла доля дохода оставшихся 9% из богатых 10%. Это говорит о том, что рост дохода этой социальной группы превышал средний уровень роста экономики США в целом. Для всего остального населения Америки рост дохода составлял менее 0,5%.

Проанализированные данные по развитым странам Европы и Америки указывают на то, что у богатейшего 1% населения наблюдался в 1990–2010 годы фантастический рост покупательной способности, тогда как покупательная способность среднестатистического гражданина находилась в стагнации.

«Плата за везение»

Некоторые американские экономисты объясняют диспропорциональный рост дохода менеджеров высшего звена тем, что они обладают уникальными навыками и их производительность труда намного выше средней. Однако изучение уровня образования и профессионального опыта менеджеров, входящих в богатейший 1% населения, и оставшихся 9% (из богатых 10%) не объясняет существенного различия в уровне оплаты их труда.

Более того, уровень зарплаты топ-менеджеров не находится в прямой зависимости от качества принимаемых ими решений. Скорее наоборот. Если в результате воздействия внешних факторов прибыль компании увеличивается, то и компенсация топ-менеджеров растет. Этот феномен экономисты называют «платой за везение».

С другой стороны, прослеживается примечательная зависимость между уровнем подоходного налога и компенсацией сотрудников высшего звена: начиная с 1980-х ранее действовавший в США конфискационно высокий уровень подоходного налога был существенно снижен, что и могло способствовать взрывному росту доходов. Естественно, что социальная группа, выигравшая от снижения налогов и роста доходов, имеет значительное политическое влияние, которое она употребляет, в частности, для поддержания налогов на низком уровне.

Распределение дохода от капитала

Но не только беспрецедентный рост заработной платы повлек за собой увеличивающийся разрыв в уровне доходов разных социальных групп в США. Следует также учитывать рост доходов на капитал, на который приходится примерно треть роста неравенства доходов в США. Несмотря на существенные контрасты при распределении оплаты труда, неравенство во владении богатством и распределении дохода на капитал значительнее в разы. Владение капиталом (и дохода на капитал) всегда более сконцентрировано, чем распределение дохода от трудовой деятельности. Например, 10% наиболее высокооплачиваемых работников получает 25–30% от общей суммы национального дохода, приходящегося на оплату труда. При этом остальные низкооплачиваемые 50% работников в совокупности получают приблизительно такой же процент от национального дохода, приходящегося на оплату труда. В то же время в США богатые 10% населения, получающие доход от капитала, владеют 72% от всего национального богатства, а беднейшие 50% населения распоряжаются только 2% национального богатства.

Заработанное богатство или унаследованное?

Исследования показывают, что только для поколений, родившихся между 1910-ми и 1960-ми, богатейший 1% населения состоял из людей, для которых основным источником благосостояния была работа, а не унаследованный капитал. Впервые в истории для богатейшего 1% населения учеба и работа позволяла иметь более высокий уровень жизни, чем унаследованное богатство.

Такое положение дел порождало беспрецедентную уверенность в необратимости социального прогресса, в том, что неравенство, основанное на наследуемом богатстве, безвозвратно ушло в прошлое. Однако изучение динамики размера унаследованных состояний доказывают обратное.

Когда уровень доходности капитала значительно и стабильно превышает уровень роста экономики, то неизбежно, что размер унаследованных состояний (богатство, возникшее в прошлом) превышает размер накоплений (богатство, заработанное в настоящем).

Изучение данных о размере национального богатства Франции, уровне смертности и уровне прижизненных накоплений во Франции в период с 1820-х по 2000-е позволяет заключить, что в период с 1820 по 1914 год размер унаследованных состояний и прижизненных подарков составлял 20% национального дохода, затем он упал до 5% в 1950-е и вернулся к уровню 15% к 2010 году.

Самого низкого уровня размер наследуемого капитала достиг к семидесятым – всего 40% от общего размера частного капитала, тогда как 60% национального частного капитала приходилось на состояния, заработанные при жизни. Начиная с 1980-х две трети частного капитала во Франции – это унаследованные состояния. Учитывая значительный размер состояний, передаваемых по наследству во Франции, и предполагая, что наблюдающаяся тенденция будет продолжаться, вполне вероятно, что к 2050-м доля унаследованного богатства будет составлять 90% всего частного капитала, то есть вернется к уровню, существовавшему в началеXX века.

Бедное государство у богатых граждан

Интересный парадокс наблюдается в развитых странах, особенно в Европе: при самом большом в мире размере частного капитала Европе крайне трудно расплачиваться с государственными долгами. В развитых странах государственный долг приближается к 90% ВВП – небывалый с 1945 года уровень. При этом народы Европы богаты как никогда. Однако грустная правда заключается в том, что это богатство распределено крайне неравномерно: частный капитал процветает в бедном государстве. Например, В Англии и Франции частный капитал составляет более 95% национального богатства. При этом в развитых странах процентные платежи по государственным долгам превышают размер инвестиций в высшее образование.

Из трех возможных способов сокращения государственного долга – введение налога на богатство, инфляция или режим строгой экономии – чрезвычайный налог на богатство представляется наиболее справедливым и эффективным решением.

Прогнозы на будущее

Есть ли опасность, что финансовая глобализация приведет к еще большей концентрации капитала в будущем? Изучение динамики движения капитала, принадлежащего отдельным индивидам и различным фондам, приводит к выводу, что при среднем приросте капитала в 4% очень крупные состояния увеличиваются на 6–7% процентов в год, тогда как более мелкий капитал растет со скоростью всего 2–3% в год.

На примере роста финансовых портфелей крупнейших университетов США (размером более 15 миллиардов долларов) становится понятно, что самые крупные портфели увеличиваются в размерах быстрее, чем более скромные. Объясняется это тем, что владельцы крупного капитала, во-первых, более терпимы к рискам при инвестировании, а во-вторых, могут позволить себе нанять лучших (и, соответственно, дорогих) управляющих активами, которые разрабатывают лучшие инвестиционные стратегии, приносящие максимально высокий доход.

Лицам с небольшими сбережениями недоступны ни высокоэффективные управляющие активами (слишком дорого), ни высокодоходные альтернативные инвестиции (слишком высокие минимальные пороговые значения для «входа»).

То есть при достижении капиталом определенного размера он прирастает согласно своим внутренним законам, в том числе и потому, что владелец такого капитала может практически весь доход на капитал реинвестировать.

Предполагая, что во второй половине XXI века глобальный рост экономики составит приблизительно 1,5% в год при уровне сбережений приблизительно 10%, можно вывести, что размер глобального капитала превысит размер глобального дохода примерно в 7 раз. С точки зрения концентрации капитала весь мир будет выглядеть как Европа в период с XVIII века до начала Первой мировой войны.

Согласно имеющимся данным, одна тысячная населения земного шара (примерно 4,5 миллиона человек), владеющая капиталом в среднем размере 10 миллионов евро, распоряжается 20% глобального богатства. Если подобная тенденция продолжится (рост доходности крупных состояний 6% при среднем приросте глобального капитала 2% в год), то через 30 лет одна тысячная населения планеты будет контролировать 60% глобального богатства.

Дальнейшее обогащение очень богатых будет происходить за счет обеднения среднего класса. Вряд ли современные демократические институты приспособлены эффективно функционировать в условиях политического недовольства большинства населения.

Что делать?

Роль государства в экономике является предметом горячих дискуссий – одни призывают совсем «отменить» государство, полагаясь целиком на рыночные механизмы; другие, наоборот, стремятся повысить роль государства в регулировании экономики. И те, и другие частично правы: необходимы как совсем новые инструменты для обуздания «взбесившегося» финансового капитализма, так и модернизация налоговой системы и системы социального обеспечения, которые стали настолько сложными и громоздкими, что грозят подорвать свою собственную действенность. Например, государственная интервенция предотвратила крах международной финансовой системы в 2007–2008 годах, однако государство пока не сумело принять меры адекватного реагирования в отношении условий, которые сделали возможным финансовый кризис, в частности, в отношении вопиющей непрозрачности мировых финансовых потоков и роста имущественного неравенства.

Прогрессивная шкала подоходного налога

Одним из существенных нововведений XX века было развитие прогрессивного налогообложения доходов и налогообложения наследства. Эти институты сыграли значительную роль в снижении имущественного неравенства в XX веке и во многом объясняют, почему концентрация богатства так пока и не достигла уровня начала столетия.

В то же время стремительное снижение прогрессивного подоходного налога в США и Великобритании с начала 1980-х, возможно, сыграло свою роль в росте самых высоких доходов и расширении пропасти между богатыми и бедными. Одновременно развитие налоговой конкуренции между государствами (так и не сумевшими вести скоординированную налоговую политику) заставляет многие правительства освобождать доход на капитал от прогрессивного налогообложения, что может привести (или уже привело) к регрессивному налогообложению верхушки доходов.

Интересно, что США были первой страной, где ставка налога на самые высокие доходы (1919–1922) и на наследство (1937–1939) превышала 70%. Считается, что целью такого высокого налога являлось не столько пополнение государственной казны, сколько ограничение роста максимальных доходов и наследств, размеры которых законодатели в то время признавали социально неприемлемыми и экономически неэффективными.

Прогрессивный налог на доходы справедливо можно отнести к либеральным инструментам снижения имущественного неравенства, он стал неким компромиссом между социальной справедливостью и индивидуальной свободой.

Однако в результате налоговой реформы 1986 года максимальная ставка подоходного налога в США упала до 40%. В это же время резко стали расти доходы менеджеров высшего звена.

Исходя из необходимости существенно сбалансировать имущественное неравенство в США, представляется разумным ввести ставку подоходного налога на доход, превышающий 1 миллион долларов в год, приблизительно в размере 80%. Такой налог не только не ограничит рост экономики США, но позволит распределить плоды этого роста более адекватно.

Например, для финансирования роста инвестиций в развитие образования и здравоохранения в США следует поднять ставку налога на доходы, превышающие 200 тысяч долларов в год, до 50–60%. Очевидно, однако, что ничего подобного происходить в ближайшие годы в США не будет.

К сожалению, история применения прогрессивной шкалы налогообложения в США в течение XX века указывает на медленное движение в сторону становления олигархического режима.

Налог на богатство

Помимо прогрессивного подоходного налога одним из способов обуздания взрывоопасного роста крупных состояний может являться введение глобального прогрессивного налога на богатство вкупе с повышением уровня прозрачности международных финансовых операций. Условием функционирования такого налога стала бы открытость капитала демократическим институтам, что является необходимым условием для эффективного регулирования банковской системы и международных потоков капитала.

Основная задача налога на богатство – не столько финансирование социальных проектов, сколько приостановление бесконечного роста имущественного неравенства и регулирование финансовых и банковских систем для предотвращения кризисов.

Без введения глобального налога на богатство есть риск, что доля 1% населения в мировом богатстве будет продолжать бесконечно расти. Более того, если в условиях свободной торговли и свободного движения капитала и рабочей силы не будет сильного социально ориентированного государства и прогрессивного налогообложения, то опасность возникновения националистических и протекционистских настроений возрастет во много раз.

Налог на богатство, в отличие от налога на доходы от капитала, должен позволить более справедливо оценивать и облагать налогом очень крупные состояния. Ставка налога на богатство должна быть низкой – в размере всего нескольких процентов. Однако никто пока не предлагает абсолютных цифр. Налог на богатство – идея новая, и она должна быть адаптирована к капитализму XXI века. В демократических институтах Европы и Америки должны обсуждаться шкала ставок этого налога, основы оценки налогооблагаемых активов, порядок передачи и обмена информации о размере активов и их владельцах.

Приходится, однако, констатировать, что введение прогрессивного налога на богатство требует недостижимого в настоящее время уровня международного сотрудничества и политической интеграции между странами в Европе. Поэтому понятно, что на настоящий момент введение налога на капитал в глобальном масштабе является утопией.

Прозрачность финансовых потоков

Обоснованная дискуссия о подходах к решению глобальных проблем, стоящих перед человечеством (будущее социально ориентированного государства, стоимость перехода на новые источники энергии и так далее) возможна только при наличии точных и полных данных о распределении богатства в мире.

К сожалению, значительная часть мирового капитала «спрятана» в офшорных зонах. Финансовая прозрачность может быть достигнута, если европейские и американские банки будут сообщать соответствующим государственным органам обо всех операциях по счетам своих клиентов.

Заключение

Согласно Пикетти, разрыв в благосостоянии между 10% населения и всеми остальными жителями США и Западной Европы стал увеличиваться с 1980-х и будет продолжать расти по крайней мере до конца XXI столетия.

Изученный Пикетти огромный массив информации, собранный за три века, указывает на то, что подобное экономическое неравенство является нормой. Следствием этого оказывается тот факт, что возможности отдельного индивида подняться на вершину имущественной иерархии будут все в большей степени определяться унаследованным семейным состоянием, нежели его собственными достоинствами.

Более того, законы современной рыночной экономики просто подталкивают к тому, чтобы концентрация богатства в руках крошечного процента населения продолжала расти. Если государство не будет вмешиваться в эти процессы, то нельзя исключить риск политических беспорядков в развитых странах Запада.

Динамика имущественного неравенства, продемонстрированная Пикетти, очевидно противоречит одному из фундаментальных принципов демократического общества, состоящему в том, что материальный успех должен являться результатом усилий и талантов каждого индивида, а не его предков.

Несмотря на то, что данный принцип успешно претворялся в жизнь в течение примерно тридцати-сорока лет после окончания Второй мировой войны, Пикетти попытался доказать, что этот период является «аномалией», вызванной потрясениями двух мировых войн, и не может рассматриваться в качестве естественного проявления экономических процессов, действующих в обществе.

Пикетти предлагает существенно повысить роль государства в регулировании экономики в международном масштабе, в частности, путем введения глобального налога на богатство. При этом Пикетти сам признает, что на данный момент подобные действия являются полной утопией.

Можно критиковать автора за подходы к анализу фактических данных и не соглашаться с его выводами, но очевидно, что его исследование заставляет глубоко задуматься о социальных и политических последствиях имущественного неравенства в XXI веке.