Решение Европейского суда в отношении корпорации Google о так называемом праве пользователя «быть забытым» уже назвали поворотным для интернет-регулирования и интернет-экономики. Суд установил, что европейское законодательство дает частным лицам право контролировать появление информации о себе в открытом доступе, особенно если они не являются публичными персонами. Если они хотят, чтобы персональная информация была «забыта» поисковыми системами, то они имеют «право обратиться с запросом непосредственно к оператору поисковой системы». 

В результате Google должна будет исключать из результатов поиска ссылки на интернет-страницы, где размещена нежелательная для просмотра личная информация, «при условии отсутствия объективных причин против этого» (например, информация представляет общественный интерес). При этом удалять саму статью или иной документ, на который ведет ссылка, суд не предписывает. Вердикт Евросуда – это юридическое поражение Google, но из судебного решения следует, что оно касается любого поисковика, работающего в странах ЕС.

В Google разочарованы, и понятно почему. Если понимать решение суда буквально и не искать в нем подводные камни (а такие в довольно общих решениях высшей судебной инстанции Евросоюза найти обычно не так уж и сложно), то оно создает сразу несколько уровней проблем.

Первый уровень – организационный и операционный. В решении не прописана процедура обращения пользователей. И я представляю, как юристы компании хватаются сейчас за голову: тысячи пользователей могут завалить компанию запросами об удалении нежелательных ссылок. Каждый из запросов потребует анализа, решения и ответа. В случае если будут определены объективные причины для отказа, запрос, с некоторой вероятностью, может перерасти в судебное разбирательство. 

Тысячи внутренних экспертиз, сотни судебных процессов, десятки юридических групп. Правовая машина крупнейших интернет-компаний заточена на работу с пользовательскими, корпоративными и государственными обращениями, но вряд ли ей удастся не забуксовать, когда будут открыты ворота для запросов, потенциально касающихся всей ссылочной массы. Можно представить, что Google разработает систему автоматизированной фильтрации по запросу, что позволит избежать ручного управления, – но, во-первых, процесс это не быстрый, а во-вторых, совершенно бессмысленный: решение суда сформулировано так, что требует по каждому пользовательскому обращению хотя бы минимальной юридической экспертизы.

Второй уровень проблем сугубо юридический. Существующее решение прописано так, что не оставляет для компаний возможности для ситуативного применения юридической защиты. Говоря простым языком, они не смогут с выгодой для себя балансировать между выполнением процедуры и судом – удовлетворять часть запросов, а часть опротестовывать. Каждое удовлетворенное заявление будет серьезным аргументом в пользу следующего заявителя. Выбрать один-единственный путь тоже не получится: судиться с каждым заявителем невозможно, а выполнение требований фактически означает кардинальную реформу принципов интернета. 

Именно на последний пункт и упирают защитники Google – это третий уровень проблем. Главный дискуссионный вопрос интернет-права последних пяти лет: должна ли поисковая система нести ответственность за нарушения на сторонних ресурсах? Логика, сами принципы развития интернета, а также множество частных судебных решений уже, кажется, дали ответ на этот вопрос: нет, не может. Поисковые системы не контролируют сторонние сайты и персональные данные, размещенные в открытом доступе. Они лишь машины по обработке информации и в лучшем случае, если этот вопрос правильно отрегулировать на законодательном уровне, могут выступать в качестве посреднической патрульной службы, указывая владельцам сайтов, какой контент соответствует установленным законом нормам, а какой нет. Каждый раз кажется, что государство и интернет-сообщество пришли к консенсусу по этому вопросу, но новые судебные решения и законодательные инициативы отбрасывают нас назад.

А теперь о подводных камнях. Ведь сложно поверить, что в результате европейский интернет-рынок вдруг окажется на грани правового и организационного коллапса. Все ли потеряно для Google? Нет. 

Во-первых, компания еще может доказать свою правоту в национальных судах, что в случае прямых противоречий может стать очень серьезным фактором при обжаловании существующего решения. Вряд ли подойдут Англия или Франция, где суд уже не раз пытался отрегулировать поисковики, зато в Германии у Google есть все шансы не проиграть. 

Во-вторых, важная лазейка остается в самой формулировке решения: удалять «при условии отсутствия объективных причин против этого». Пара успешных процессов, в ходе которых будут доказаны объективные причины бездействия интернет-компании, – и юристы будут уже крайне осторожно советовать своим клиентам бороться со ссылками в интернете. Найти объективные причины при желании можно в любом случае, вопрос лишь в степени их общественной значимости. 

В этом смысле показателен основной юридический кейс – дело гражданина Испании Марио Костеха Гонсалеса, по инициативе которого и началось разбирательство. Он пожаловался в местные органы по защите персональных данных на то, что при поиске его имени система выдает ссылку на объявление из газеты 1998 года, где указано, что дом Гонсалеса арестован и выставлен на аукцион. Будь у юристов Google под рукой формулировка об «объективных причинах», процесс мог бы пойти совсем другим путем: например, можно было, опираясь на результаты актуальных разбирательств граждан и страховых компаний, показать, что информация о доме Гонсалеса является общественно важной, по крайней мере в ней заинтересованы кредиторы и вся страховая система. 

Так что последняя точка в этом европейском разбирательстве еще не поставлена. Но показательно, что понимание принципов функционирования интернета у европейского суда мало отличается от российского, решения которого в области регулирования сети заранее объявляются репрессивными. На самом деле, суды – будь то в России, Европе или в США (в гораздо меньшей степени) – просто не успевают вникать в этот сложный для них мир и принимают зачастую формальные, малоосмысленные решения.