На дискуссии «Образование для лидеров XXI века», которая прошла сегодня на форуме «Открытые инновации», руководители больших западных и российских университетов обсуждали, как учебные заведения могут воспитывать молодых людей, способных мыслить вне рамок и что-то менять. В основном речь шла о том, какие программы для этого внедряются в Массачусетском технологическом, московском Физтехе, финском Аальто и других замечательных вузах. Интересный, хотя и несколько отвлеченный от общероссийских реалий разговор. Очень точно эту нестыковку объяснил в конце дискуссии Исак Фрумин, научный руководитель Института образования ВШЭ.

Главная проблема сразу стала заметна, когда организаторы переводили на русский язык название дискуссии. По-хорошему, game changers по-русски – это «агенты изменений». Однако у слова «агенты» в свете последних событий есть неприятные коннотации, поэтому решили назвать их лидерами. А лидер вполне может ничего не менять, быть хорошим исполнителем, подчиняться начальству и сложившемуся порядку.

У нас вообще очень сильно то, что в социологии называется договором о невовлеченности. Наш институт участвовал в большом международном исследовании, совместном с китайцами, индийцами и американцами. В российских вузах мы обнаружили странную вещь: в целом опыт студентов не соответствует их ожиданиям, это признают и преподаватели, но при этом, парадоксально, обе стороны удовлетворены. Когда мы стали проводить глубинные интервью, все стало ясно. Преподаватели говорят, мол, мы-то все делаем хорошо, это студенты плохие; а студенты говорят: мы вообще-то работаем еще, нам никто не мешает совмещать работу и учебу, а специальность нам особенно и не нужна. Выходит такая уютная ситуация, в которой все понимают, что образование некачественное, но менять ничего не хотят. То есть в образовании складывается та же ситуация, что в здравоохранении, ГАИ и в государстве в целом: оно к нам не пристает, а мы к нему снисходительно относимся.

Это и есть культура не брать на себя риски, которая воспитывалась из поколения в поколение еще с советских времен. Исключение из общей картины в нашем исследовании составляли только пара университетов, в которых ситуация менялась только волей особенно активных ректоров. Например, Ливанов в МИСиСе объявил, что все студенты должны сдавать сертификационный экзамен по английскому языку. И в аспирантуру студенты пойдут только к тем профессорам, которые смогут доплачивать студентам по 25 тысяч из своих контрактов или грантов. То есть усложнил жизнь людей, чтобы они начали шевелиться.

Поэтому я вынужден поддерживать грубые хирургические меры Министерства образования, которое резко усиливает кнут и одновременно пряник превращает в торт. Это тот же рейтинг вузов, по результатам которого худшие университеты просто могут покорежить или даже закрыть, и система больших грантов и поощрений, которые получают лучшие вузы.

Я противник дирижизма, но, к сожалению, совсем немногие готовы сами брать и меняться. Любая система стремится к минимуму энергии. Поэтому здесь помогут только резкие действия со стороны государства.