Некоммерческие организации ждут от государства гранты и помещения. Но достается им лишь помощь добровольцев 0
Некоммерческие организации в России в прошлом году сэкономили за счет труда добровольцев почти 15 млрд руб.: столько бы им пришлось потратить на зарплату, если бы эту работу делали собственными силами. Но участие волонтеров в российском «третьем секторе» все равно ничтожно мало: оно на порядок отстает от европейских стран. Об этом рассказала директор центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора ГУ-ВШЭ Ирина Мерсиянова в новом докладе центра о состоянии российских НКО.
Исследование рисует довольно суровый ландшафт российского «гражданского общества». 48% опрошенных ГУ-ВШЭ организаций (в обследовании участвовало более 4800 НКО, в опросе руководителей – около 1000) из-за кризиса испытывают большие проблемы с финансированием, в 15% стали серьезнее кадровые проблемы и численность работников уменьшилась. Каждой пятой НКО пришлось сократить зарплату. Хотя в целом число организаций, называющих недостаток средств главной проблемой, выросло с 2007 г. некардинально – с 59% до 64%.
Прямая речь«Гранты есть, а частные пожертвования упали очень сильно»Исполнительный директор союза «Гражданское общество – детям России» Людмила Кольбич
о проблемах некоммерческих организаций во время кризиса:
Проблемы возникают постоянно и до кризиса, и во время кризиса, поэтому мы пытаемся в любом случае оптимизировать нашу работу. Действительно, в связи с кризисом намного тяжелее стало работать, потому что категория людей, которых мы защищаем – это тяжелые категории, инвалиды, неимущие. Конечно, год был нелегкий, не сказать, что совсем катастрофа, но тяжеловато.
Есть вещи, которые лежат на поверхности. Какие-то работы можно выполнять силами волонтеров. Те же психологи с удовольствием занимаются волонтерством, сами понимаете, что консультация психолога стоит дорого. Кроме того, некоммерческим организациям надо подумать о своем существовании. Если брать конкретно нашу организацию, то у нас никто не получает зарплату. Мы уже работаем как волонтеры.
Мы получаем какой-то доход в других местах, но мы уже пять лет следуем той идее, что нельзя финансироваться за счет детей. Когда тебе перечисляют деньги на основные цели, то ты можешь 20% от этой суммы положить на работу организации, бывают целевые взносы непосредственно организации, мы минимизировали расходы на содержание аппарата. Деньги идут на содержание сайта, телефонные звонки. Но если мы говорим о благотворительности как таковой, то непорядочно ставить хорошие большие зарплаты за счет перечислений на содержание организации, если эти деньги могли пойти какому-нибудь ребенку на операцию, или хотя бы оплатить одежду и обувь, в конце концов, помочь детскому дому линолеум купить, ситуации разные бывают.
Если говорить о некоммерческих организациях в целом, то есть такая неплохая вещь, как совместительство, многие мои друзья экономят на уборке офисов, субботники делают, тем самым стараются оптимизировать расходы на заработную плату.
Важно понимать, где и как изыскивать средства. Сейчас огромное количество грантовых программ именно по детям, если люди работают по зову сердца и хотят выполнять больший объем работы, то надо быть более любопытными, постоянно искать гранты на сайтах, и Общественная палата объявляла много грантовых программ. Я категорически против организаций, которые делают вид, что работают, просто отмывают деньги.
Мы собрали средства на подарки детям, но если в прошлые годы мы получали целевые средства из одного источника, то теперь чтобы в полной мере выполнить свои обязательства (детей-то не стало меньше, мы же не можем им что-то похуже подарить или кого-то обделить, они и так уже обделены), мы просили очень многих понемножку помочь, кто сколько может. И так или иначе, мы справились с задачей. По другим организациям сокращения видимые, пожертвования упали на 30-40%, у кого-то еще больше. Все зависит от того, от чьего финансирования зависит организация. Есть организации, которые находятся на грани выживания. Эти организации работают, ведут приемы, например, мамочки с детьми, которым идти некуда, их же надо кормить, содержать, оплачивать электроэнергию, они находятся в бедственном положении. Конечно, можно всех укомпоновать на один этаж, как-то пытаться оптимизировать расходы, но им гораздо тяжелее.
Грантовые программы как были, так и есть. Но теперь грантовую программу так просто не получишь, почесав голову, теперь гранты даются только тем организациям, которые реально работают, и я очень этому рада. Гранты есть, а частные пожертвования упали очень сильно. Бизнес переживает не лучшие времена. Больше пострадали частные лица и мелкие компании. Крупные компании, как правило, продолжают, пусть не в полном объеме, но на 80% исполнять свои договоренности и обязательства.
исполнительный директор союза «Гражданское общество – детям России» Людмила Кольбич. Больше всего, по данным ГУ-ВШЭ, в прошлом году сократились пожертвования компаний (об этом сообщили 69% организаций) и частных благотворителей (52% случаев). Кольбич оценивает снижение объемов пожертвований в 30–40%, а то и больше. Но минимум у трети организаций снизились и другие виды поступлений, а 40–50% опрошенных говорят о падении доходов из бюджетных источников.
Прошлой весной фонд CAF Russia вместе с группой «Циркон» уже оценивал состояние некоммерческого сектора, и тогда оно, если смотреть на частные пожертвования, было чуть лучше. 66% организаций, получающих помощь от бизнеса, сообщили о ее падении, а частные пожертвования сократились в 49% случаев. Но показатели бюджетного финансирования в исследовании CAF выглядели как раз хуже: поступления из региональных бюджетов сократились в 53% случаев, из федерального – в 40%, из муниципальных – в 54%.
Часть НКО попытались выправить положение, оказывая больше платных услуг. У 12% организаций, по данным ГУ-ВШЭ, доходы от реализации товаров и услуг в кризисный год выросли. Но такое антикризисное решение – переходить на коммерческую основу – доступно далеко не всем. Приходится закидывать сети шире: раньше хватало одного–двух благотворителей, теперь опять нужно обивать пороги у многих компаний.
Другие варианты: сокращать зарплату или просто работать бесплатно, добиваться увеличения членских взносов – об этом говорят 11% организаций. 10% получили дополнительную помощь от сотрудников и учредителей. Многие экономят, например, на уборке офисов, устраивают субботники, говорит Кольбич.
Больше всего реальной помощи и поддержки НКО ждут сейчас от муниципальных властей (57%), региональных (37%) и федеральных (27%) чиновников, только затем идут компании (26%) и население (22%). Например, 38% организаций хотят, чтобы муниципальные власти помогли с помещением, 44% ждут грантов и субсидий. Но помощи пока немного: помещения получают только 22%, гранты – 13% (а от госорганов и вовсе 8% и 12%). В муниципальном заказе участвуют 13% НКО, в госзаказе – 9%.
Впрочем, на вопрос о том, как нужно изменить федеральные законы, чтобы помочь НКО, ответ, что нужно улучшение доступа к бюджетным средствам, оказался только на третьем месте (41%). Более важными делами респонденты считают повышение роли НКО в решениях власти (56%) и поощрение благотворительности и добровольчества (52%).
Волонтерская работа – и правда слабое место российского «третьего сектора». Там и за деньги хотят работать немногие: средняя зарплата в НКО – около 8000 руб., – в два раза меньше, чем в целом по стране, и число занятых в НКО у нас в относительном измерении в три раза меньше, чем в Аргентине и Чили, не говоря уже об Израиле, США или Канаде.
Волонтерствовать готовы и того меньше: 3% россиян, а в пересчете на 40-часовую рабочую неделю этот показатель снижается до 0,46% от числа занятых в экономике. В Германии и Японии это около 3%, а в Британии, Австрии, Нидерландах – около 6%. В Штатах 3% занимаются этим регулярно, но четверть – хотя бы раз в год.
Хотя только 11% опрошенных российских НКО считают отсутствие интереса со стороны населения серьезной проблемой. А кризис в каком-то смысле даже помог, считает
Прямая речь«Единственное, что нас очень тревожит – это увеличение ЕСН»Исполнительный директор НКО «Юристы за конституционные права и свободы» Анита Соболева
о работе НКО во время кризиса:
У нас ничего не изменилось в связи с тем, что у нас были долгосрочные трехгодичные гранты, и по ним финансирование шло, оно не было уменьшено грантодателями. Благодаря этому мы и сохранили уровень финансирования и количество сотрудников. В дальнейшем есть опасения, потому что в связи с кризисом финансовым фонд Форда ушел. Хоть он и не был среди наших грантодателей, но мы рассчитывали на него и подавали туда свою заявку. Теперь этот источник финансирования для многих исчез. Думаю, что ушли какие-то другие некрупные фонды или сократили объем финансирования, поэтому, когда закончатся наши трехлетние проекты, то мы, вероятно, эту проблему лучше узнаем.
А что делать в этой ситуации? То, что и всегда мы делаем: ищем финансирование. Будем пытаться привлечь какие-то российские источники, но это достаточно безрезультатно пока. Это всегда было сложно, вне зависимости от наличия кризиса. Конечно, хорошо во время кризиса видно, что снизились зарплатные ожидания многих людей и в целом некоммерческому сектору стало проще привлекать сотрудников, потому что конкурс на вакантные места вырос. Если раньше по полгода вакансии не были заняты иной раз, то сейчас как только появляется место, то 3-4 человека готовы это место получить. Но реального сокращения зарплат в нашей организации не произошло. С услугами pro bono к нам не обращаются.
Инициативы правительства положительно оцениваем, но единственно пока не очень понятно, насколько ситуация в лучшую сторону изменится. Предпринимательскую деятельность и сейчас не запрещено некоммерческим организациям вести. Другое дело, что правозащитные НКО фактически никакую коммерческую деятельность не ведут. Всегда есть большой соблазн полностью переключиться на коммерческую деятельность. Продавать книжки, которые издаются по грантам, НКО не могут, потому что обычно по грантовым соглашениям прописано, что деньги передаются на некоммерческое использование. При том, что за границей все торгуют той литературой, которая издается по грантам, у нас это практически невозможно сделать. Многие проводят платные семинары – это не возбраняется, поэтому это изменение ничего нового не внесет.
Другое дело, если коммерческая деятельность будет облагаться по пониженной ставке или вообще не будет облагаться налогом, если деньги идут на некоммерческие цели, благотворительные, то это будет очень хорошо. Но трезво мысля, я понимаю, что от этого выиграют не столько некоммерческие организации, сколько коммерческие, которые прячутся под некоммерческими. Всегда были организации, которые особняки строят, инвестициями занимаются, которые энергоснабжением занимаются. Может получиться, что коммерческие организации будут создавать некоммерческие, чтобы уходить от налогов. Это было и будет, кто будет отслеживать – вопрос.
Единственное, что нас очень тревожит – это увеличение ЕСН. У кого многолетние гранты, придется переверстывать бюджеты, увеличения финансирования не будет, значит эти деньги придется изыскивать за счет снижения зарплат – другого выхода нет. Зарплатную статью не даст ни один грантодатель увеличить, но и за счет чего увеличивать? Деньги всегда даются в том количестве, в каком они необходимы.
Увеличивать рекламу среди грантодателей мы не планируем, потому что нас и так знают, ну, за исключением российских предприятий. Но думаю, что наличие рекламы не подвигнет их на пожертвования. По тем организациям, которые хорошо проводят рекламную политику, как МХГ, не вижу, чтобы у них были большие поступления от российских физлиц, несмотря на хороший пиар. Мы потратим на рекламу больше, чем заработаем.
исполнительный директор организации «Юристы за конституционные права и свободы» Анита Соболева. Некоммерческому сектору стало проще привлекать людей, поскольку зарплатные ожидания снизились, и конкурсы на вакантные места растут.
Стало проще и с волонтерами: кризис освобождает больше времени для добровольческой работы. Директор фонда CAF Russia Мария Черток вообще оптимистически видит
Прямая речь«В некоммерческом секторе будет потенциал для появления больших денег»Директор CAF Russia Мария Черток
о работе НКО во время кризиса:
Не могу сказать, что мы сильно поменяли свои стратегии. Наша реакция лежала в рамках нашей миссии, поэтому мы во многом концентрируемся на том, чтобы НКО более эффективно занимались фандрайзингом, в том числе собирали частные пожертвования. Для этого мы год назад запустили и сейчас пытаемся активно продвигать интернет-сайт, который позволяет некоммерческим организациям собирать пожертвования в интернете с кредитных карточек. Это технологическая поддержка для фандрайзинга.
Мы начали программу, которая называется «Точки роста». Она направлена на то, чтобы повысить компетенции, к сожалению, не очень большого количества организаций, отобранных по конкурсу, в сфере организационного управления, фандрайзинга и в целом сделать их более устойчивыми ко всяким колебаниям типа кризиса, чтобы они лучше планировали свою деятельность, понимали, какие есть запасные варианты, если что-то происходит с источниками поступлений. Эта программа уже начала идти, организации получают гранты на свое собственное развитие, плюс мы будем предоставлять им консультационную поддержку.
Мы проводим программу диверсификации источников для НКО, чтобы они больший круг сторонников могли формировать. Эта программа называется «Социально активные медиа», она направлена на то, чтобы НКО получили какой-то более структурированный, понятный доступ к рекламным ресурсам средств массовой информации. Мы ее начали в сентябре месяце, и у нас уже есть пул СМИ, которые с нами работают, включая, например, ИД Independent Media, ИД «Афиша», которые размещают рекламные модули НКО. Кроме того, тем НКО, которые не имеют соответствующей рекламной продукции, мы помогаем получить pro bono услуги от ведущих рекламных агентств.
К счастью, в связи с расположенностью государства к инновациям в сфере законодательства для НКО и благотворительности, у нас появилась возможность в гораздо большей степени влиять на изменения законодательства. Это потенциально может привести к тому, что за счет налоговых стимулов для доноров, налоговых освобождений для НКО в секторе в целом будет потенциал для появления больших денег.
Мы видим хорошие перспективы, потому что многие НКО, с которыми мы взаимодействуем, говорят о том, что добровольцев стало больше. Люди больше начинают знать о НКО, начинают благосклонно относиться к их деятельности, многие стараются помочь. Кроме того, в последние годы спонтанно появилось много организаций, которые в большей части добровольческие. Это в том числе сложилось и благодаря интернету, когда люди обсуждают какую-то тему, а потом решают что-то сделать вместе. Так происходит образование новых организаций. Сейчас, к примеру, есть очень раскрученные организации волонтеров в помощь детям-сиротам или волонтеров в помощь старикам. Я действительно вижу, что потенциал огромный, процесс пошел в первую очередь среди молодежи. Что нужно, чтобы ситуация улучшалась и дальше? В первую очередь НКО надо больше ориентироваться на то, чтобы люди понимали, что они делают, становились более открытыми.
Большой вклад вносят компании, потому что во многих компаниях, особенно в крупных, стало популярно стимулирование волонтерства среди сотрудников, будь то pro bono или просто волонтерство в рамках какого-нибудь дня волонтера, когда собираются команды, которые едут в детские дома или национальные парки. С одной стороны – это тимбилдинг, а с другой – помощь реальная. Если из кампанейщины это перейдет в системный элемент корпоративной культуры, это будет очень значимо для развития.
о развитии эндаументов:
Это достаточно небольшая группа организаций, которых меньше сотни, и большинство из них – это образовательные учреждения. В целом для НКО средства, которые необходимы для формирования осмысленного размера эндаумента, конечно, не очень доступны, а у вузов потенциал гораздо выше. Вузы, музеи, культурные заведения вообще в целом, некоторые учреждения здравоохранения тоже этим занимаются, у них материальная база значительнее и доступ к ресурсам лучше. Поэтому процесс происходит, он не очень быстрый, не очень много денег пока в этих эндаументах.
Сейчас было неблагоприятное время. Те эндаументы, которые были созданы первыми, и средства были размещены, скажем, на фондовых рынках, – они пострадали от кризиса значительно. Поэтому осторожность определенная присутствует в этой сфере. Тем не менее готовятся поправки в законодательство, которые позволят в эндаументы вносить не только денежные средства, но и имущество, скажем, акции. Процесс идет, но понимаете, это не будет массовым явлением. Это будет инструментом для самых крупных и самых сильных. Это еще долго не может быть массовым явлением. В первую очередь, как я и сказала, этим пользуются образовательные учреждения, хотя есть пара-тройка фондов, которые использовали средства для формирования эндаументов.
Соболева, впрочем, более скептически оценивает идеи правительства. Поправки могут быть полезными, но пока что налоговые изменения НКО скорее повредили. Например, отмена ЕСН и увеличение страховых взносов: тем, у кого есть долгосрочные гранты, приходится переверстывать бюджеты и снижать зарплаты. Да и вообще люди в НКО – главный актив, а из-за более высоких взносов платить им придется еще меньше. Так и выходит, что надеяться можно только на волонтеров.
Из 136 000 реально работающих (по оценке ГУ-ВШЭ) российских НКО большинство – все еще очень бедные. 47% организаций в 2008 г. имели в распоряжении денежные средства менее чем на 1 млн руб. (правда, около четверти на вопрос о средствах отвечать вообще не стали). И бюджет у нас дает НКО в разы меньше, чем на Западе: в России это только 16% общих доходов некоммерческого сектора, тогда как в Японии – 38%, в США – 40%, в Австрии – 50%. Налоговые послабления, упрощение вложений в целевой капитал картину сильно не изменят и помогут разве что крупным НКО.
Самым действенным средством поддержки был бы более активный аутсорсинг социальных функций государства, и хорошо, если обсуждение поправок в закон об НКО пойдет по этому пути. Впрочем, даже если такие решения и будут приняты, выполнять их в ближайшие годы некому: у властей на местах денег все меньше. А только они и могут быть настоящими союзниками НКО в этом деле, сверху управлять процессом не получится.
НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ
Женщин-руководителей в крупном бизнесе стало больше, но работодатели не отказались от их дискриминации
2
RSS
экспорт в блог
комментировать
