Африка и Ближний Восток солидарны с Дерипаской

об антикризисных мерах:

Думаю, что в самом правительстве не так хорошо налажен обмен информацией, координация действий. Правая рука не знает, что делает левая нога, пока это будет продолжаться, претензии будут плодиться, будет расти недоверие бизнеса к государству, государство будет подозревать бизнес, который всегда во всем виноват.

На мой взгляд, надо ставить вопрос, который давно уже решен во многих цивилизованных странах – о прозрачности деятельности правительственных органов. Мы же не знаем, что там делается, что там в кулуарах находится. Мы готовы давать идеи, но эти идеи исчезают в неизвестном направлении, всплывают в самых неожиданных местах в препарированном виде. Непонятно, что происходит с этими идеями: где-нибудь они регистрируются? Можно ли понять, как это проходит?

Мы активно сотрудничаем с Минимуществом, участвуем в куче комиссий, обсуждаем законодательные акты. В конечном итоге появляется законодательный акт, в котором не то что нет того, что предлагается, но и становится хуже, появляется то, о чем предупреждали, что этого делать не надо. 214-ФЗ, например, сколько в него вносилось изменений, становится все хуже и хуже. Возникает вопрос: «А надо ли вообще обсуждать это дело?»

Второй вопрос тоже неоднозначный и спорный. Это ответственность чиновника или ведомства за неправомерные действия по отношению к бизнесу. Назовите мне хоть один пример, чтобы налоговый инспектор, санитарный или пожарный инспектор, из правоохранительных органов кто-нибудь, был наказан за то, что он неправомерно заблокировал работу какого-нибудь предприятия. Не было такого никогда и, я думаю, что еще не скоро будет.

об антикризисных мерах:

Эффективный диалог бизнеса и власти – прежде всего на нас, на бизнесменах. Опыт показывает, что подходы к власти – а давайте сделаем нашу жизнь счастливее, давайте всем поможем, они не работают. Мы должны отдавать себе отчет, кто это будет делать, мы не только идеологи, но и технологи. Мы должны понимать, как технологично это происходит в правительстве, мы должны понимать, какой инструментарий на это существует, и мы сами же должны писать этот инструментарий. Возможности наших органов власти по мониторингу ситуации и написанию тех или иных документов, к сожалению, не бесконечны, а с другой стороны, они иногда, мягко говоря, оторваны от действительности.

Если вы проанализируете тот объем инструментов поддержки, который государство способно предоставить 95% компаний из этого списка [системообразующих предприятий – Slon.ru], то вы увидите, что этот набор инструментов для большинства компаний грубо называется стоп-сигнал. Вопрос государственной гарантии, когда ответственность лежит на банке, и это его, прежде всего, решение по рисковости, никоим образом не влияет на ставку финансирования.

Те меры, которые направлены на поддержку в моногородах, в городах, где предприятия градообразующие, на поддержку этих предприятий, я думаю, что более эффективно направить на поддержку других видов бизнеса, создание рабочих мест в данных городах, потому что в настоящее время это опять же нагрузка на те же градообразующие предприятия. По факту, мы начинаем поддерживать экономическую неэффективность.

об антикризисных мерах:

Потребительский сектор не рассматривается в нашей стране как стратегически важный для развития экономики, поэтому на обсуждение проблем в правительство нас приглашают нечасто. Тем не менее, если говорить о статистике, то создание одного рабочего места в пивоваренной отрасли позволяет создать от 6 до 7 рабочих мест в смежных областях, прежде всего, конечно же, в сельском хозяйстве и упаковочном производстве. Многие предприятия нашей отрасли являются не просто крупнейшими налогоплательщиками, крупнейшим работодателями, а просто системообразующими. Тем не менее, ни в какой список стратегически важных компании нашей отрасли не попадают, тем более, если в компании присутствует иностранный капитал.

Традиционно считается, что потребительский сектор, особенно табачно-алкогольный сектор, относительно устойчив к кризису. Тем не менее, по итогам первого квартала этого года наша отрасль в России показала отрицательную динамику -6%. Если сравнивать с ростом индустрии в предыдущие 10 лет – плюс 10 – 14%, то можно понять, какой эффект это для экономики, если возвращаться к статистике. Естественно, основная причина – это падение спроса. То, о чем так часто говорится за рубежом, реже у нас, вопрос о том, чтобы теми или иными мерами увеличить доходы населения для стимулирования спроса, безусловно, для нашей индустрии, для потребительского сектора это был бы прямой эффект.

В третьем квартале прошлого года впервые за много лет в индустрии возник профицит производственных площадей. За предыдущие годы много было инвестировано в строительство заводов, модернизацию. И впервые мы оказались перед фактом приостановки одного из современнейших заводов в Санкт-Петербурге.

Основная проблема, с которой мы столкнулись, – это кризис ликвидности. Конечно, все инвестиционные планы, которые у нас были, мы поставили на них крест, потому что все средства, которые приходят от конечного потребителя, уходят в оборот. Здесь нужно говорить о безумной ставке рефинансирования, безумных ставках кредитов. Здесь, я думаю, государство должно бороться с инфляцией какими-то другими методами. Мы все ждем, когда ставки будут более приемлемыми для реального сектора экономики.

Если говорить о том, что нам помогло, то мы очень благодарны государству за отсрочку платежей по налогу на добавленную стоимость. Как только была введена эта мера, мы тут же ощутили положительный эффект для компании. Снижение ставки налога на прибыль – понятно, что немногие компании сейчас работают с прибылью, поэтому о прямом положительном эффекте от этой меры говорить не приходится. Производителям больше помогло бы снижение ставки НДС, но это старая тема, и сейчас снижение просто нереально.

Если говорить о региональной политике и о том, что может сделать региональная власть, мы представлены в разных регионах, в 10 регионах, и нам есть с чем сравнивать. По Налоговому кодексу региональная власть может давать льготы по налогу на имущество. Когда возник профицит производственных мощностей, мы вынуждены были перераспределить наши мощности, где производить больше продукции. Акциз идет в региональный бюджет, поэтому сейчас региональные власти заинтересованы, чтобы в их регионе производство как минимум не снижалось. Мы перераспределили наши мощности в пользу тех регионов, где ведется правильная налоговая политика. Нужно быть очень гибким, понятно, что падают доходы, наверное, у всех регионов есть дефицит регионального бюджета. Так в Пермском крае мы увеличили производство, а в Питере мы вынуждены были производство приостановить.

Недавно была обнулена ставка НДС на ввозимое технологическое оборудование. При кризисе ликвидности это тоже помогает. Ожидать, что пивную отрасль будут адресно поддерживать довольно сложно, тем не менее, поддержка наших смежных отраслей, таких как сельское хозяйство, транспорт, ритейл помогает нам при удержании бизнеса на плаву.

Хотелось бы сохранить курс проекта по облегчению налоговой нагрузки.

Наша компания столкнулась с такой проблемой. Раньше фискальные органы были пристрастны, но можно было потребовать от налоговых органов во время проверок обоснование их требований. Сейчас очень сильно ужесточились проверки, и диалога практически нет. Им спускают план по сбору налоговых платежей и диалога не происходит. Хотелось бы, чтобы такой налоговый терроризм не расцвел бурным цветом.

Активизировались лоббистские структуры наших отечественных компаний, которые требуют ведение пошлин и других заградительных мер. Пока диалог с правительством возможен, и можно обосновать и доказать, что у нас аналогов нет, кроме того, необходимо развивать конкуренцию, но тем не менее риски очень высокие.

Пример монополизации некоторых секторов на ровном месте, когда произошла крупная сделка по объединению производителей алюминиевой банки, которая используется в пищевой промышленности. Сделка должна была сопровождаться обнулением импортных пошлин, и повышением цены не более чем на 15%. В результате на рынке появился монополист, который держит 90% рынка. Обнуление пошлин до сих пор застряло в кабинетах, требование монополисту развивать собственные мощности на территории России тоже застыло. Все это привело к тому, что с учетом девальвации цены повысились более чем на 40%, что тут же отразилось на стоимости продукции и на той же инфляции.

Выступление на конференции Moscow Times «Итоги года: стратегии российских и международных компаний»:

Какие проблемы выделяют члены нашей бизнес-организации? [На первом месте] сжатие внешнего и внутреннего спроса – и это по-другому, чем полтора года назад, когда была проблема высококвалифицированных кадров, – возрастание налогового бремени, возрастание тарифов естественных монополий, и на последнем – возрастание коррупции и фаворитизм.

Многим компаниям приходится из-за усложнившейся ситуации использовать методы, от которых за последние годы по убеждениям или из-за улучшения ситуации уже отказались. Мы в своем кругу считаем, что если есть возможность воздерживаться [от таких методов], то лучше воздерживаться, так как рано или поздно это будет отражаться на репутации компании и отношениях власти и бизнеса в целом.

Потребительский рынок рост в 2 раза быстрее, чем рынок в целом, и он стал локомотивом развития экономики. В результате роста торговли и крупных сетей произошел рост логистики, инфраструктуры, перерабатывающей промышленности. В развитых странах внутреннее потребление домохозяйств составляет до 80% ВВП, у нас это на треть меньше. У нас это во многом экономика бывшая Советского Союза, где преобладает производство средств производства для производства средств производства. Кризис сыграл для России очень негативную роль, прервав процесс становления нового и нанеся удар по нарождавшемуся среднему классу.

Сейчас создана корпорация «Росавтодор». Они выиграли бюджет на триллион и запланировали построить в ближайшие годы 1400 км дорог – а нужно минимум 9000. Это признак того, что нет понимания полного перечня и приоритетов целей, которые надо решить. Поэтому в крупном бизнесе растет ностальгия по Госплану – потому что у государства нет четкого понимания, куда идти, и целей.

ВВП у нас здорово провалился – мы хуже, чем все наши партнеры, у нас будет около 8,5% падения, а в Европе до 4,5% максимум. Но как сказал Эдвард Кеннеди, ВВП отражает почти все, кроме того, ради чего стоит жить. И к слову о производительности труда, огромное количество населения так и не почувствовало, ради чего стоит работать. Люди, которым ничего, кроме водки и закусить колбасой, больше ничего не надо – они никогда не будут работать эффективно. Когда у нас говорят, что у нас низкая производительность труда... он и оплачивается очень низко, и непонятно что здесь первично.

Что касается 2010 года – в 2010 г. нефинансовым предприятиям надо будет вернуть 200 млрд долга, а сальдированный результат будет около 90 млрд. Мы много лет жили, не думая о «плане Б» – все время говорили о развитии и экспансии. В тоже время многие иностранные компании входили на наш рынок с возможностью выхода с минимальными потерями. Давайте думать о «плане Б». Давайте думать о том, что нефть может упасть. Ее цена поддерживалась во многом стратегией Китая, который хотел довести запасы до 100 дней. Сейчас 80% торговли нефтью – это торговля фьючерсами, а реального спроса на нефть в глобальной экономике нет. Может получиться, что и нефть обрушится. Я буду счастлив, если это все будет не так, и нефть останется около $70, и мы все пройдем.